Мечник болен. Старые раны не дают спать, руки трясутся, а в желудке пусто так, что сводит зубы. В конце династии Тан по дорогам лучше не ходить в одиночку: голодные времена, и люди давно перестали смотреть на других как на людей. Он и сам такой. Идёт и высматривает, кого бы съесть.

А потом рядом оказывается девчонка. Маленькая, шустрая, болтает без умолку. Её надо бы просто оставить в первой деревне, но старик почему-то начинает ставить палатку так, чтобы она была между ним и костром. Потом закрывает её спиной. Потом вспоминает, как вообще держат меч, когда не собираешься резать добычу. Дальше всё идёт наперекосяк: за девочкой приходят те, кому она нужна, и с каждым боем старик чувствует, как из него лезет наружу что-то, что он много лет пытался забыть.

Только вот прошлое никуда не делось. И голод тоже. Он защищает ребёнка, но по ночам всё ещё слышит, как урчит собственный живот. Так что страшнее: когда тебя убьют или когда ты сам себя однажды не узнаешь?