Кайдзю номер восемь

Кафке тридцать два, и он давно смирился с тем, что военная форма ему не светит. Вместо неё у него комбинезон и шланг: он зачищает улицы от разлагающихся туш кайдзю, пока настоящие бойцы позируют перед камерами. Мечта? Была. Отвалилась после череды провалов на вступительных. Кафка убедил себя, что ему норм. Кто-то должен вывозить мусор, верно?

А потом стажёр Рено ляпает, что возрастной ценз подняли до тридцати трёх. Один год. Один шанс. И тут же в Кафку влетает крошечный летающий монстрик, залезает в рот, и уборщик превращается в здоровенного человекоподобного кайдзю. Боевой отряд, тот самый, куда он так рвался, моментально начинает на него охоту.

Вот и думай: бежать и спасать шкуру или остаться и попытаться стать своим среди тех, кто видит в тебе мишень. Внутри сидит чужое существо, снаружи стреляют бывшие кумиры, а где-то между ними пульсирует вопрос: что вообще делает человека человеком, если внешность больше не твой аргумент?