Кровь и сердце

В тринадцать лет он пас скот в чужой усадьбе под Ляонином. Звали его Мэгуми Сунахара, но об этом старались не вспоминать. Родился на Кюсю, а после капитуляции Японии остался в Китае: возвращаться было некуда, родители умерли. Так бы и прожил при чужом хозяйстве, если бы в сорок восьмом не прибился к колонне НОАК. Шинель выдали на размер больше, а имя дали новое: Чжан Жунцин.

С этим именем он прошёл Ляошэнь, потом Пекин и Тяньцзинь, потом Корею, где пальцы примерзали к затвору. Воевал как все, а иногда лучше. Но чем дальше, тем яснее становилось: для одних он всё равно японец, для других уже предатель. Свои присматривались, чужие не спрашивали. И в какой-то момент оказалось, что присяга и кровь тянут в разные стороны, а выбирать придётся в одиночку.

Что вообще остаётся от человека, когда он сам решил, кем быть, а мир с этим так и не согласился?