Недотрога

Акуцу доживает своё в камере пожизненников. Воздуха всё меньше, сны всё короче, а единственный, кто с ним говорит, это цветок в банке из-под томатного супа. Зовут его Недотрога, язык у него без костей, и он без конца подкалывает старика. Однажды ночью эта банка вытягивает из Акуцу то, что он старательно забывал.

Лето восемьдесят шестого. Акуцу ещё при пистолете, рядом Нана, младше его на шесть лет, и её сын Кейсукэ. Дом скрипит, зато сад утопает в мимозах. Цветок видел всё оттуда, с подоконника, и теперь пересказывает без прикрас: как якудза возвращался затемно, как мальчишка прятал глаза, как Нана молчала громче любых слов.

Прошлое не отпускает. Долги, имена, чужие обиды остаются, даже когда сам Акуцу почти исчез. И Недотрога явно знает больше, чем говорит. Так откуда он взялся в этой банке и чью историю рассказывает на самом деле?