Сёва-Гэнроку: Двойное самоубийство по ракуго

Ётаро вышел на свободу и точно знал, куда идти. За решёткой он однажды услышал по радио, как Якумо рассказывает историю про синигами, и зацепило так, что все прочее перестало иметь значение. Он явился к мастеру ракуго просить ученичества. Тот никогда никого не брал. А тут согласился, пустил бывшего зэка жить в свой дом.

В том же доме держится Конацу, девушка с колючим взглядом, которая Якумо кем-то вроде опекаемой приходится. И тут же витает тень её погибшего отца. Ётаро быстро смекает: тут каждый угол пропитан старыми историями, недосказанностью, какими-то счетами между учителем и его окружением. За ужином повисает такое молчание, что хоть ложкой ешь.

Парень горит сценой, хочет рассказывать, дышать этим ремеслом. Но чем дольше он рядом с Якумо, тем отчётливее чует: старик что-то скрывает. А Конацу глядит на него так, словно он чей-то давний долг, о котором пора вспомнить. Что за нить тянется от великого ракугоки к бывшему заключённому, и чем ему придётся расплатиться за место ученика?