Сумрак

Юсукэ рисует. Кисть слушается его куда лучше, чем язык, и на холсте получается то, что не выходит сказать вслух. Он живёт в Иваки, ходит в школу, улыбается одноклассникам. А внутри с той самой весны 2011 года будто застыло что-то тяжёлое, и он никак не может это вытащить наружу. Иногда ему кажется, что город тоже притворяется: улицы новые, а люди всё ещё ходят осторожно, словно проверяют землю на прочность.

Сакура играет на скрипке. Всё остальное у неё разваливается: разговоры, решения, даже просто подойти к кому-то первой. Они встречаются на автобусной остановке, потом снова, потом ещё раз. Ничего громкого, просто двое подростков, которые не знают, куда деть руки. Она замечает его рисунки. Он слышит, как она играет. И тут выясняется неприятное: оба прячутся в своём деле не от скуки, а от того, что боятся показать себя настоящих. Ей бы играть для кого-то живого, а не в пустой комнате. Ему бы вытащить работы из стола и дать кому-то посмотреть. Шаг навстречу кажется простым. Только за спиной у каждого своя тяжесть, и она никуда не исчезает от того, что рядом появился симпатичный человек.

Смогут ли они вообще услышать друг друга, если оба так старательно молчат о главном?