Тацуки Фудзимото: С семнадцати до двадцати шести

Парень по имени Сасаки заслоняет одноклассницу от пули. Не геройствует, просто оказывается в нужном месте. Живот, кровь, школьный двор, а рядом как ни в чём не бывало курицы клюют землю. Так начинается одна из восьми историй, которые Фудзимото придумал, пока ему было от семнадцати до двадцати шести. Тут вам и слепая девушка, и русалка с таким голосом, что у зрителей рвутся перепонки, и чувак, просыпающийся в чужом теле. Никакой общей сюжетной арки, каждый эпизод отдельная короткометражка, снятая своим режиссёром.

А теперь фокус. Это не наивные студенческие потуги. Под дурашливыми шутками про куриц и кривой рисовкой прячется всё то, из чего потом соберут «Человека-бензопилу». Отрубленные руки, тоска подростка, который не знает, куда себя деть, сёстры, которые одновременно любят и ненавидят друг друга. Шесть студий, семь режиссёров, и каждый тянет одеяло на себя: где-то пастель, где-то жёсткий чёрно-белый штрих. Смотришь и видишь, откуда растут ноги у Дэнджи.

Зачем автор вообще вытащил это на свет? Что он пытался сказать себе двадцатилетнему, когда доставал из стола историю про русалку с разбитым горлом?