Фу Саватари приезжает в приморский городок, где выросла. И сразу понимает: зря она, что ли, столько лет сюда не заглядывала. Тут каждый поворот напоминает об отце. Кажется, отвернись, и услышишь его шаги за спиной. Кто-то на её месте развернулся бы и уехал. Фу достаёт с полки отцовскую камеру, тяжёлую, с потёртой кнопкой спуска. Щёлкает затвором. Раз. Другой. И потихоньку начинает дышать ровнее.

Рядом оказываются три подруги. Каору несётся куда-то, потому что учуяла запах свежей выпечки, и тащит всех за собой. Маон молчит, зато стоит ей взяться за флейту, и прохожие сбавляют шаг. Нориэ хохочет так, что чайки срываются с перил. Вместе они болтаются по улицам, жуют сладкое, катаются на велосипедах вдоль берега. Идиллия? Не совсем. У каждой что-то болит внутри: одна вот-вот уедет, другая не знает, кем быть, третья боится, что дружба рассыплется, как только они окончат школу. Фу вроде бы нашла своё дело. Но камера в её руках иногда превращается в шкатулку с чужими голосами.

Что если запечатлеть момент это не то же самое, что удержать человека?