Люций Модест строит термы для римлян и мучается: всё, что он придумывает, кажется пресным. В поисках хоть какой-то искры он идёт в городскую баню, но там яблоку негде упасть. Чтобы спастись от гвалта, он уходит под воду с головой. И выныривает не в Риме. Вместо мрамора и рабов вокруг плещутся японцы, на стене кнопки, из крана льётся вода нужной температуры. Люций в шоке, но руки сами тянутся потрогать.

Дома он пытается повторить увиденное. Объяснить согражданам, зачем в бане кнопки, почти нереально. Одни крутят пальцем у виска, другие требуют объяснений у сената. А Люций снова и снова ныряет, потому что каждая вылазка даёт ему идею, от которой римские термы кажутся каменным веком. Только вот с каждым разом вернуться всё труднее. Что если однажды он просто не захочет выныривать обратно?