Больше всего здесь ждёшь Норштейна. Его фрагмент длится почти две минуты, хотя остальным тридцати четырём авторам поставили жёсткую рамку: тридцать секунд на строфу. И это только начало странности. Кихатиро Кавамото, один из организаторов, тоже выбился из правила и сделал два эпизода вместо одного. Остальные подчинились. Тушь, песок, глина, грубый карандаш. Каждый тянет одеяло на себя, но одеяло одно: зима Басё.

Строфы не сменяют друг друга по щелчку. Они перетекают, спорят, где-то движение замирает до полной остановки, где-то дёргается и рвётся. Персонажей как таковых нет. Историю рассказывает ритм: как снег переходит в оттепель, как одна строка цепляет следующую. И над всем этим висит часовой документальный фильм, где сами аниматоры рассказывают, как искали этот ритм и что им мешало.

Фильм взял главный приз на Японском фестивале медиаискусств в том же году. Но зачем тридцати пяти совершенно чужим людям понадобилось договариваться о тридцати секундах на строфу?