Евангелион 3.33: Ты (не) исправишь

Синдзи Икари вроде бы просто хотел, чтобы его оставили в покое и дали быть рядом с теми, кто ему дорог. Вместо этого он открывает глаза в тесной капсуле, выбирается наружу и обнаруживает, что прошло четырнадцать лет. Он сам не постарел ни на день. Всё остальное сгнило и пересобралось в чужой, враждебный пейзаж. Мисато теперь командир и смотрит сквозь него. Аска жива, но при виде него у неё дёргается лицо. Никто не спешит объяснять, что стряслось, и это молчание давит хуже любых криков.

А потом выясняется, что враги давно не те, кем он их помнил, и союзники тоже. Кавару он встречает как единственного человека, который разговаривает с ним нормально, без приказов и презрения. Они садятся за пианино, и на эти минуты кажется, будто мир ещё можно склеить. Только у Кавару своя правда, за спиной у него чужие планы, и Синдзи в них фигура, а не партнёр. Мальчишку снова тащат в кабину, снова суют в руки рычаги, и ставка на этот раз не город и не тварь с щупальцами. На кону вопрос, останется ли этот мир вообще.

Он снова стоит перед кнопкой, которая заберёт чужую жизнь. Палец уже на ней. Как думаешь, что он выберет, если ему опять никто не скажет правду?